Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Бизнес-журнал | 31.05.2016

Фильтр статей по регионам...
Вверх

Вверх

Земляничные поля навсегда

Земляничные поля  навсегда

| Дата публикации: 04, Июл 2014

Павел Грудинин построил «социализм» в отдельно взятом агрохозяйстве: доярки и механизаторы зарабатывают у него по 50–60 тыс. рублей в месяц, получают льготное жилье и пользуются массой социальных благ, которые многим даже не снились. И название хозяйства, которое возглавляет Грудинин, всему этому под стать: ЗАО «Совхоз им. Ленина». Потому что оно из тех — из бывших.

У поселения городского типа, где живут работники хозяйства, немного старорежимное обаяние: два строгих каменных Ильича, памятник трактору в центре клумбы, дом культуры, пруд в окружении лавочек и фонарей и аккуратные многоэтажки среди цветущих яблонь. Атмосфера образцового советского соцкультбыта, где утро труженика начинается с пары вареных яиц на завтрак и занятий с гантелями на балконе.

Плантации земляники и овощные грядки, молочная ферма, производство натуральных узваров, нектаров и квашеной капусты, питомник садовых деревьев — всем этим бывшее советское хозяйство с успехом занимается более чем на 1 200 гектаров. В целом территория Совхоза — почти две тысячи гектаров. Еще есть пастбища, пруды, земля под парами, завод, сам поселок.

Во времена СССР земляника была одной из основных культур, на которых специализировался Совхоз им. Ленина. Сегодня Павел Грудинин тоже гордится своими земляничными плантациями, которые за сезон дают
1,5 тыс. тонн ягоды

Однако затягивать интригу, пожалуй, не стоит: здешнее процветание — результат не одних лишь земледельческих усилий, да и растиражировать его где-либо еще вряд ли удастся. Дело в том, что совхоз расположился на «золотых» гектарах в непосредственной близости от Московской кольцевой автодороги, чем за пару десятилетий, прошедших с момента акционирования, он неоднократно и пользовался, чтобы поправить свое финансовое состояние. Достаточно сказать, что на территории поселения Совхоз им. Ленина расположились крупные торговые центры и автосалоны.

Скажете, легко построить социализм при таких-то угодьях? Как бы не так. Постсоветская история агрохозяйства проходила в беспрестанной борьбе с рейдерами всех мастей и властями, имевшими свои виды на эти земли, расположенные в пешей доступности от конечной станции московского метро.

Личность самого Павла Грудинина тоже вызывает интерес: давным-давно мог по примеру «красных директоров» многих других пригородных агрохозяйств распродать угодья по частям и жить припеваючи. Но нет: реализует свои мечты об эффективном сельхозпроизводстве. Зачем ему земляничные поля под Москвой?

В кольце врагов

Столичный мегаполис неудержимо расползается. Вот и совхоз «Коммунарка» (3 км от МКАД по Калужскому шоссе) не устоял: там будет построен очередной жилой микрорайон. Но Павел Грудинин, директор и крупнейший акционер совхоза им. Ленина, держится. «А чего вы удивляетесь? — темпераментно говорит он. — Разве в 1941 году кто-то хотел сбежать с фронта? Вот и мы — окопались в этой деревне и обороняемся от внешних и внутренних врагов». «Внутренние» — это он, видимо, с намеком на акционерные конфликты, без которых в хозяйстве тоже не обходилось.

Павлу Грудинину не чужда любовь к большим датам: в 2018 году ЗАО «Совхоз им. Ленина» исполнится 100 лет, и до юбилея он должен дожить в добром здравии. Самому Грудинину стукнет к тому моменту пятьдесят восемь. Тогда вполне можно будет уйти на пенсию, говорит он, но явно хитрит, поскольку в своей деятельности мыслит горизонтами куда более далекими. Взять хотя бы строительство новой роботизированной молочной фермы, в которую собрался вложить 240 млн рублей: такую к юбилею явно не окупишь. И она явно занимает его больше, чем покой пенсионера.

Предприятие успешно, сообщает директор. Прибыль в прошлом году — около 200 млн рублей. В подтверждение совхозного благополучия он просит помощницу принести справку о средних зарплатах персонала. Выясняется, что они по меркам агропрома неслыханные — в среднем 53 тыс. рублей. «Трактористы у нас в 2012‑м получали 56 тысяч, — рассказывает Грудинин. — Но в прошлом году их зарплата снизилась до 54, потому что у нас картошка пропала, ни килограмма не выкопали. На поле стояла вода: даже чайки слетались, думая, что это озеро». Средняя зарплата управленческого персонала — 314 тысяч. Ежемесячный доход самого Грудинина — около миллиона. «В общем, в деньгах мы себя не ограничиваем», — доволен он. Все исключительно «вбелую»: это тоже элемент защиты от рейдеров, которые любят «заходить» на предприятия, инициировав для начала проверки по линии ФНС и других ведомств.

Кредитная нагрузка у совхоза смешная — 8 млн рублей в 2013 году.

Никаких субсидий по госпрограммам поддержки сельского хозяйства предприятие не получает. Всему бы российскому агропрому такого финансового здоровья!

Земляничный монополизм

Успешным совхоз был не всегда: в 1990‑е годы, в условиях рыночной экономики, успел хлебнуть разрухи. В момент акционирования ценные бумаги получили все работники совхоза (500 человек); потом начался процесс консолидации, акции у работников выкупались и остались в итоге у 300 человек. Затем, рассказывает Павел Грудинин, была предпринята попытка рейдерского захвата предприятия — и акции пришлось выкупать выше рынка.

60 человек оказались «упертыми» и отказывались от продажи; сегодня в числе акционеров осталось 10 «спорщиков». Совокупно у них не более 1% акций. Самый крупный пакет в 43% оказался в руках у Грудинина, который занял пост директора в 1995 году. Сейчас у совхоза 34 акционера: это главные специалисты — бухгалтер, замдиректора по производству и другие. Все они имеют отношение к совхозу — работают или раньше работали здесь. Грудинин объясняет, что нужно было консолидировать крупный пакет акций, чтобы защититься от рейдеров (требовалось ограничить количество акционеров). И в этих же целях он не стал бороться за контрольный пакет: рейдерам проще надавить на одного владельца акций. После реорганизации совхоза и превращения его в закрытое акционерное общество часть земель была сразу отмежевана и продана. Это были, по словам Грудинина, участки в 200‑метровой зоне от кольцевой автодороги, непригодные для земледелия по экологическим соображениям — из‑за большого количества тяжелых металлов (примерно 90 гектаров). Часть вырученных средств инвестировали в сельское хозяйство, часть пошла на выплату долгов совхоза, которые достигали 10 млрд рублей. Стали строить жилье, сокращать издержки, судиться с коммунальщиками, «чистить» кадры. Грудинин поясняет: тогда была вера в то, что, сократив издержки, можно выжить и даже сделать хозяйство прибыльным. Получилось ли? Промежуточные результаты определенно были. Закупили современную технику, внедрили новые технологии, ушли от монокультуры и занялись овощами (при советской власти совхоз специализировался на выращивании ягоды), повысили надои коров. Раньше они доились, как козы, давая всего по 2,5 тыс. л в год, а сейчас — по 8,5 тыс. С одной стороны, это действительно роскошь — заниматься сельским хозяйством на землях, которым можно найти в тысячу раз более доходное применение. С другой — у такого хозяйства есть преимущества: выгодное местоположение рядом с практически безразмерным столичным рынком сбыта и полное отсутствие проблем с квалифицированными кадрами. А ведь рынки сбыта и кадры — основные болевые точки остального российского агропрома.

Пока окрестные хозяйства рушились и распродавали земли, Совхоз имени Ленина занимался агробизнесом, обходясь без кредитов и поддерживая большую социальную программу. Потому что земля — это не товар, а средство производства, считает глава совхоза

На рабочем столе у Грудинина — сваленные горкой упитанные пластмассовые землянички. Земляничные муляжи разных масштабов обнаруживаются на территории хозяйства почти повсеместно. Выращивание земляники — одно из прибыльных направлений деятельности. Второе — овощеводство. Вместе они дают две трети прибыли от сельскохозяйственной деятельности в целом, еще треть — другие источники. «Квашеная капуста, например, у нас есть, лук… — перечисляет Грудинин. — Представляете, мы в прошлом году произвели 400 тонн квашеной капусты! Хит сезона. У нас такая квашеная капуста, что все ее покупают за милую душу. Это гораздо выгоднее, чем продавать свежую. Ты ее всего-то посолил — и цена выросла». И тут же раскладывает бумаги на столе: чистая прибыль совхоза за вычетом налогов в 2013 году — 178 млн рублей, а в 2012‑м — 554 млн, при примерно одинаковом уровне выручки в районе 800 млн. В позапрошлом году почти 600 млн рублей принесла продажа акций торгового центра «Вегас», расположенного рядом. «Мы вошли к ним в капитал земельными активами, а потом поняли, что дивидендов, скорее всего, не получим, и решили избавиться от акций, — объясняет Грудинин. — Деньги инвестировали в сельское хозяйство и строительство склада. И теперь получаем арендные платежи, равные прибыли, например, от овощей. Иными словами, удачно диверсифицировались». Овощи, конечно, всегда были прибыльными, говорит Грудинин, но только не в последний год: неурожай, демпинг со стороны белорусских производителей и прочие неприятности… В итоге они обернулись 30 млн рублей убытка.

Земляника — такой же «бренд-талисман» совхоза, как и тщательно сохраняемый в названии «Ленин». По словам руководителя, совхоз выращивает треть всей «промышленной» земляники в стране. По результатам исследования консалтинговой компании «Технологии роста», совхоз действительно на первом месте по объемам. Еще несколько крупных хозяйств выращивают землянику в Тамбовской и Липецкой областях, Краснодарском крае и Адыгее. Но в Московской области совхоз один. Лет двадцать назад, как утверждает Грудинин, здесь было 15 хозяйств, занимающихся земляникой, но они постепенно ушли с этой поляны: слишком затратно производство и велико давление импорта из Турции и Польши, который государство никак не регулирует. «Все умерли, а мы остались — и сделали землянику прибыльной, — говорит Грудинин. — Рынок сжимается, и я становлюсь земляничным монополистом». Тем более что импортная продукция дорожает из‑за ослабления рубля. Как удалось сделать землянику рентабельной? С одной стороны, многое зависит от технологий: в интенсивные плантации хозяйство вложило 75 млн рублей. С другой — по словам Грудинина, земляника у него прибыльна благодаря прямым продажам: совхоз реализует ее в розницу через закупленные в Германии киоски в виде земляничек, почти не работая с торговыми сетями. Земляника приносит совхозу прибыль примерно в 50 млн рублей за сезон. Хорошо, но это смотря с чем сравнивать — ведь пригородный агропром полон парадоксов. Например, на территории сов­хоза находится газораспределительный пункт. За то, что для его ремонта и прокладки новых труб газовики на три месяца заняли совхозную землю, они были вынуждены заплатить 70 млн рублей. По совхозу проходит южный энергетический коридор столицы: газопроводы, нефтепроводы, линии электропередач, канализационные коллекторы. «Мы оформили землю в собственность, и теперь, как только энергетики к нам входят, мы говорим им: платите, — рассказывает Павел Грудинин. — Потому что и они нас разоряют — продают нам электричество по 6 рублей и газ по бешеным ценам». Для многих аграриев тарифы — больная тема. Но не у всех есть такая возможность нанести ответный удар, как у Грудинина.

Кроме того, совхоз продолжает продавать и сдавать в аренду земельные участки, непригодные для сельского хозяйства.

— Мы пользуемся своим положением, бизнес мы сделали многопрофильным, — говорит директор совхоза. — Вот видели все эти строящиеся дома? Мы обеспечили всех работников своих новым жильем. Но лишние квартиры продали. И, не воруя на строительстве, показываем бешеную прибыль, которую потом вкладываем в развитие сельского хозяйства. Поэтому и получается, что кредитов не берем.

Сотрудники совхоза получают жилье на льготных условиях — в рассрочку. Это отчасти помогает решить кадровый вопрос. Работники здесь крепко прирастают «к земле»: захочется уйти — придется платить за жилье по рыночной стоимости. За счет всего этого совхоз может «тянуть» сельхозбизнес, в том числе те виды деятельности, где вообще не заработать. К таковым Грудинин относит производство натуральных соков и молока.

— Да, на молоке мы несем убыток — 8 миллионов в год, — признает он. — Но при зарплате в 60 тысяч рублей у доярки любой в России покажет убыток. Я ведь и налоги плачу — на каждый рубль по 48 копеек. И, между прочим, таким образом поддерживаю и государство, и чиновников.

Однако в этом году молоко должно впервые принести совхозу прибыль. Если в прошлом сырое молоко стоило в закупке 8–10 рублей, то сейчас цена подскочила до 18–20 за литр. Это только базовая цена, а реально она достигает в некоторых регионах и 25–28 рублей. По мнению аналитиков ИКАРа, дефицит молока в России — это системная проблема: производство в стране практически не увеличивается в последние годы. Грудинин, как и специалисты ИКАРа, уверен, что тенденция к росту цен долгосрочная и он может даже ускориться на фоне недостатка «живого» молока. Европа готова везти сухое молоко в Россию, но из-за слабого рубля у отечественных производителей может оказаться серьезное конкурентное преимущество.

В производстве соков и узваров совхоз работает почти по нулям, говорит Грудинин — впрочем, без особой печали в голосе. Некоторые позиции продаются даже ниже себестоимости — к примеру, натуральный яблочный сок. Соки делаются без использования концентрата, объясняет Павел Грудинин; себестоимость высокая, но проблема в том, что позиционируются они не в премиуме, так как недотягивает упаковка — «тетрапак-кирпич» без крышки. Чтобы поднять цену на свежевыжатый сок, нужно лить его в стекло. А средств на покупку новых производственных линий пока нет: одна только новая линия «Тетрапак» будет стоить более миллиона евро, а работать со стеклом еще дороже. К тому же Грудинин не верит в перспективы премиального продукта; россияне, по его мнению, недостаточно платежеспособны: «Представитель одного молочного завода сказал мне, что у нас в России даже йогурт — лакомство. Ну как заниматься сельхозбизнесом в такой стране?» Впрочем, понятно, что увеличивать затраты на производство соков в расчете занять нишу в премиальном сегменте сейчас было бы опрометчиво — учитывая и ситуацию в экономике и тот факт, что соковый сегмент очень конкурентный и давно поделен транснационалами. Тем более что у совхоза по сути нет отстроенной дистрибуции и каналов работы с сетями. С крупными сетевыми ритейлерами он разошелся еще в 2009‑м — устав от их диктата и давления. Сейчас работает с мелкими. «Но это ведь то же самое — хищники, только помельче, — вздыхает Грудинин. — Пиранья или акула — вам не все равно, кто укусит?». Игорь Богданов (УК ТМ «Своя земля») считает, что у совхоза есть шансы вывести свой бренд премиального экологически чистого сока: если удастся найти соинвестора и поставить хорошие технологические линии. «В российском бизнесе есть примеры производителей, которые здесь конкурентоспособны и делают продукцию от земли до потребителя — например, «Сады Придонья», — говорит он.

Но что же дальше? «Мы будем продолжать продавать участки земли, не нужные нам для сельхозпроизводства, и продавать дорого, — отвечает Грудинин. — Всегда будут лежать на наших землях газопроводы, и всегда будут приходить газовики». На руку может сыграть одно из положений земельного кодекса, по которому газовики должны оформлять сервитуты и делать ежемесячные платежи — за то что занимают земли совхоза, за то что на них нельзя построить склад или посадить многолетние насаждения. «Но пока этот закон не работает вообще, — признает Грудинин. — А если мы начнем в этом направлении двигаться, то рано или поздно будем эти деньги получать. То есть, пользуясь географическим положением совхоза, можно сделать его очень прибыльным». Ну и сельское хозяйство не всегда же будет ярмом на шее. Грудинин уверен, что был прав, когда десятилетиями в него вкладывал:

— Мы дождались своего времени. Строили телятники, фермы — и будем продолжать это делать. Потому что надеемся на изменение экономической конъюнктуры. Уже ясно, что молоко будет устойчиво прибыльным. Его в России катастрофически не хватает. И если мы произведем один литр молока на миллион человек, то оно будет стоить миллион рублей. Вчера «Эрманн» проводил у нас семинар для поставщиков. И они очень расстроились, когда услышали, что мы собираемся ставить больше вендинговых молочных автоматов (сейчас их всего несколько штук). Потому что если я смогу продавать молоко по 40 рублей в розницу, то зачем мне отдавать его им за 18? Для них это грустная перспектива. Но ничего страшного, переживут.

Павел Грудинин планирует развивать сельхознаправление. Увеличить выпуск молока до 15–17 тонн в день (10 тонн сегодня от 400 коров, всего в стаде 900 голов с телятами и быками на откорме), посадить новые сады на 10 гектаров в этом и следующем году, освоить новую линию по производству бутилированной воды, увеличить площади под овощами. Для этого он готов завоевывать новые земли. Сейчас совхоз пытается купить около двухсот гектаров плодородных земель в пойме у соседнего хозяйства. Соседи намерены оформить эту землю под застройку и возвести коттеджи. «Если бы им государство, — говорит Грудинин, — не переводило земли с сельскохозяйственного назначения под застройку, они бы нам их продали. И если бы мы получили эти земли, то у нас было бы картошки не 120, а 220 гектаров. И мы смогли бы производить не 14 тысяч тонн, а 20 тысяч тонн овощей. Но соседи не хотят продавать, потому что там собственник — депутат Госдумы, который думает только о том, как бы застроить землю и потом купить себе яхту».

И все же совхозное дело для Павла Грудинина — не голый коммерческий расчет: он призывает не искать строгой логики в действиях — его и команды совхоза. Ее просто нет. «Вот зачем я построил детский сад, вместо того чтобы купить себе дом в Майами?» — спрашивает он. Детский сад у него и вправду на загляденье — карамельно-розовый, с куполами и башенками, похожими на украшения на клубничном торте. Строил для детей работников совхоза от души — хотел, чтобы постройка напоминала знаменитый немецкий замок Нойшванштайн. Последний, кстати, задумывался не как оборонительное сооружение: это была романтическая причуда баварского монарха, место для уединения и долгого утреннего сна в альковах под шелковыми гобеленами. И для Грудинина это тоже полет души, только не для себя, а ради других. Кто-то говорит: кич, но ведь лучше это, чем беспробудная серость.

На всю эту подмосковную пастораль на совхозных угодьях риелторы взирают с профессиональным интересом и калькулятором в руке. «Безусловно, в большинстве подобных хозяйств сельхоздеятельность абсолютно недоходна по сравнению с тем, что может быть при строительстве жилых, развлекательных, рекреационных и иных комплексов, — говорит Максим Лещев, гендиректор ГК «Гео Девелопмент». — Больше чем уверен, что земельные участки совхоза не то чтобы отложены до лучших времен, но на их территории, вероятно, когда-нибудь будет развит проект типа «Сколкова» или что-то стратегически важное». По его подсчетам, если пустить эти угодья под жилую застройку, земля может здесь стоить $10 тыс. за сотку. Если строить микрорайон на 10 млн кв.‑м, то потребуется тысяча гектаров. Стоимость такого участка — ровнехонько миллиард долларов. «Место подходящее, и, разумеется, никакое сельское хозяйство не выдержит таких коммерческих условий, — говорит Лещев. — Мы как-то рассчитывали, что будет, если приобрести земельный участок и выращивать там картошку. Окупаемость участка может составлять 80 лет при постоянном доходе». По мнению Ильи Терентьева, гендиректора «Группы Земер», стоимость сотки совхозной земли, переведенной под земли промышленности, может составить и того больше — $20 тыс. Он отмечает, что некоторые колхозы занимаются аграрным производством, не имея возможности сменить разрешенный вид использования (РВИ) на землю; при этом нужно окупать затраты на содержание земли и налоги. Тем более что в связи с перерасчетом кадастровой стоимости увеличился и налог на землю (в ближайшем Подмосковье — в разы). «Если же владельцы колхоза будут лоббировать смену РВИ, скажем, под промышленное производство или жилье, на них обратят внимание компетентные органы, — говорит Илья Терентьев. — Что помешает их планам. Именно поэтому аккуратно идет продажа небольших ликвидных участков, иногда под адресные заказы. Таких примеров много».

Грудинин на все подобные расчеты отвечает просто: земля для него не товар, а средство производства: «Что мне теперь, сказать работникам совхоза: закрываем ферму, вы идите работать горничными и охранниками, а мы купим себе по домику в Ницце? Вот поезжайте, посмотрите: рядом с Мюнхеном земляничные поля, зерно колосится… В Ирландии стоят заброшенные дома, и их никто не ломает, потому что в другом месте хозяевам никто построиться не разрешит».

Совхоз под микроскопом

Во время разговора Грудинин постоянно отвечает на звонки и раздает указания: «Скажите, чтобы кто-нибудь подъехал в детсад. Звонили, просили приварить какую-то дужку к качелям…» Он в совхозе вникает во все мелочи: контролирует стройки, выезжает по срочным вызовам во время посевной и уборочной. На рабочем столе у него монитор, в котором видны все кабинеты. Стоило установить везде камеры, как в отделе кадров начали работать, шутит Грудинин. Похоже на запущенный случай микроменеджмента. «Наверное, у меня есть странности, — соглашается предприниматель. — Но они есть у всех. Я вообще думаю, что директор должен быть с «дуринкой».

Но совхоз, подчеркивает он, не просто его причуда: «Почему я не бросил это дело? Видели, только что заходил сюда дедушка? Это мой папа, ему 82 года. Он работал здесь замдиректора по экономике. Я родился в 1960‑м, в семье студентов Тимирязевской академии, потом меня сюда привезли, и я всю жизнь здесь живу. Что мне еще оборонять, как не малую родину?»

«Оборона» совхоза для Грудинина — трудная цель. С 1995 года совхоз подвергся четырем серьезным атакам, которые пытались организовать как рейдеры, поддержанные местными и областными властями в расчете на получение выгодно расположенных земель. Кроме того, предприятие постоянно проходит проверки. За последние два месяца совхоз выиграл восемь судов по штрафам от контролирующих органов более чем на миллион рублей. «Когда началась все эти суды, я сам был вынужден получить юридическое образование, — говорит Грудинин. — Теперь у нас целый юридический отдел, так как наезды не прекращаются». Больше времени уходит на борьбу, чем на работу. И дело, конечно, не только в рейдерах, но и в законодательстве, которое нередко преподносит неприятные сюрпризы бизнесу. Однажды совхозу выписали штраф на 4 млн рублей за несоблюдение одного положения закона «О валютном регулировании», по которому с работниками-нерезидентами нужно рассчитываться только через банковскую карту.

— Но ведь Росфиннадзор прекрасно знал, что ни один совхоз не читал этот закон! — возмущается Грудинин. — А штрафы нам выписали в размере выплаченной заработной платы на весь период, притом что мы платим узбекам, которые работают у нас на сборе земляники, «вбелую». Я приезжаю к начальнику и говорю: ну хорошо, у нас хоть банкоматы есть, а вот в Пензенской области, например, их нет! И из‑за этого на нас наезжали, могли даже завести уголовное дело. Вот почему стагнация в России, вот почему никто бизнесом заниматься не хочет!

Есть в совхозе и внутренняя оппозиция. Акционеры — вовсе не однородная масса союзников. Не всем по душе такая стратегия: 20 лет не платить дивиденды, а всю прибыль направлять на «социалку» и развитие. Грудинин и без того доволен своими доходами, но не у всех они такие же. Так что часть акционеров голосует за выплату дивидендов. Некоторые с совхозом судятся. Грудинин не смог бы победить, будь он один. Очень важно, говорит он, иметь союзников: «Какой бы ты ни был умный, один ты не продержишься. Замдиректора по растениеводству, по животноводству, главный инженер, исполнительный директор, главный бухгалтер — это люди, которые полностью разделяют мою позицию и получают, заметьте, точно такие же деньги, как и я».

У Грудинина нет никакого культа Ленина, но ему близки принципы шведского социализма, он ощущает себя немного «леваком». Поэтому среди своих целей он на первый план ставит все же не увеличение площадей под овощами и не рост надоев, а строительство новой школы, детского сада, бассейна. Чтобы совхоз превращался во все более «социально активную» аудиторию, чтобы работники были довольны, а зарплаты — не ниже европейских. Это не только альтруизм: Грудинин считает, что иначе не добьешься европейских показателей в сельском хозяйстве. Если тракторист работает на технике стоимостью в 3–4 млн рублей и получает зарплату 12 тысяч (средняя в сельскохозяйственной отрасли по стране), то он мотивирован не работать на совесть, а побыстрее угробить дорогой трактор. Но у Грудинина нет особых иллюзий относительно построения идиллического общества даже на одной, отдельно взятой территории. По крайней мере — не в долгосрочной перспективе. «На самом деле у нас сейчас главная задача — выжить, — признается он. — Впереди у страны тяжелые годы. Я все жду, когда начнется продразверстка и продналог. Потому что вдруг выяснится: в стране нет продовольствия, зато есть тяжелая экономическая и политическая ситуация и санкции. И тут уж мы со своим молоком…».

Комментарии

  1. Константин

    Крепкий хозяйственник, конечно, не бессребреник, но благодаря ему будут хоть какие-то продукты в Москве. И сохранится кусочек Подмосковья.

    Всю область растащили и застроили. В Манихино поля, в Поварово лесок. Всё распродают местные власти. А тут — последний из могикан.

  2. Поляков

    Дебилы хотят всё и сразу, а умные — все и постоянно. Распродав свои земли, «продавцы» и получили всё и сразу. Но «всё и сразу» сразу и закончилось. Поэтому они и дебилы. Это ещё раз подтверждает, что в России всегда была и осталась только одна проблема — ДУРАКИ, от которых и исходят все остальные проблемы в России. Жаль, что их специально концентрируют в административном ресурсе России.