Image Image Image Image Image Image Image Image Image Image

Бизнес-журнал | 27.08.2016

Фильтр статей по регионам...
Вверх

Вверх

Опора на собственный костыль

| Дата публикации: 09, Окт 2014

Правительство РФ решило ограничить закупки иностранных медицинских изделий за счет госсредств. Сможет ли Россия развить собственное производство без ущерба для потребителя?

Тема локализации производства изделий для медицины возникла в России задолго до начала санкционного противостояния с Западом. Еще в 2012 году была разработана Стратегия развития фармацевтической и медицинской промышленности до 2020 года с общим объемом финансирования около 100 млрд рублей. В этом документе развитию отечественной медицинской промышленности было уделено особое место. Помимо идеи экономии бюджетных средств в стратегии с самого начала звучала и тревожная тема национальной безопасности: предполагалось, что страна должна уметь обеспечить себя жизненно важными медизделиями в случае, если связь с внешним миром по какой-то причине нарушится. Как в воду смотрели! После того как Россия и Запад обменялись первыми санкционными ударами, возможность ограничения импорта продукции медицинской промышленности вовсе не выглядит чем-то фантастическим.

Сейчас в России зарегистрировано и допущено к использованию в медицинской практике более 45 тыс. единиц медицинских изделий, из них около 20 тыс. — продукция отечественных компаний. Медизделия разнятся степенью сложности, количеством комплектующих, ценой. Спиртовая салфетка и компьютерный томограф имеют мало общего, кроме сферы применения: они используются в медицине.

Добавленная стоимость

В конце августа 2014 года Минпромторг и Мин­эконом­раз­ви­тия согласовали проект постановления правительства об ограничении закупок импортных медицинских изделий за счет госпрограмм. Исключение составляют лишь товары, произведенные в странах Таможенного союза. Цель здесь та же, что и в других отраслях. Во-первых, обезопасить себя на случай введения новых санкций, во-вторых, дать толчок развитию отечественного производства. В этой связи, однако, возникает ряд важных вопросов. На какие дополнительные средства могут рассчитывать национальные производители? Способны ли они их «переварить»? И вообще, есть ли кому деньги осваивать: имеются ли в стране мощности для импортозамещения?

Несмотря на то что в последние годы финансирование общедоступного здравоохранения, и в частности закупок медизделий, постоянно росло, российский медпром был и остается более чем скромной отраслью по объему производства. Согласно данным Росстата, в 2012 году, на пике роста госзакупок, из бюджетов различного уровня было выделено около 180 млрд рублей, но только 25% пошло на приобретение продукции отечественного медпрома. В 2013‑м доля российских изделий в госзакупках выросла до рекордных 35%.

По экспертным оценкам, в России и странах Таможенного союза могут быть воспроизведены только 67% (в ценовом выражении) импортируемых сейчас из‑за рубежа медизделий. При этом нужно понимать, что далеко не все изделия, выпущенные на территории РФ, будут чисто российскими. Доля импортных комплектующих в них может доходить до 50%.

Таким образом, после введения закупочных ограничений в пользу отечественных компаний может быть перераспределен как минимум 61 млрд рублей, а возможно, и больше. Это в будущем позволит отечественному медпрому удвоить объем продаж в сравнении с 2013 годом (тогда этот показатель как раз немного превысил 60 млрд).

Область низкого давления

Одних только ограничений на закупку импортной продукции недостаточно, чтобы увеличить отечественное производство. «Развить бизнес, который не уступает лидерам индустрии, без дополнительных стимулов не получится, — уверен начальник отдела НИОКР и технологического трансфера российской компании «Стентекс», эксперт фонда «Сколково» Алексей Другов. — Таким стимулом может стать либо политика сокращения налогового бремени для локальных производителей, как это было сделано в Ирландии, либо изначально очень дешевая рабочая сила, как в Мексике, Коста-Рике или Китае. Нельзя сбрасывать со счетов глобальную конкуренцию стран как мест размещения производства. Производить в России должно быть выгодно. И, конечно, в поддержке отечественных компаний, претендующих на участие в госзакупках, принципиально важен индивидуальный подход со стороны государства».

Ирландия стала уже хрестоматийным примером удачной локализации, проведенной благодаря снижению налога на прибыль предприятия до 12,5%. Это вызвало настоящий промышленный бум и помогло создать 90 тыс. дополнительных рабочих мест меньше чем за двадцать лет. В еще недавно аграрную страну на отшибе Европы переехали сотни компаний — штаб-квартиры, подразделения R&D и сборочные цеха. Сейчас Ирландия лидирует, в частности, на глобальном рынке коронарных стентов, прибавляя по 3% в год, хотя основная часть комплектующих для этих изделий производится за пределами Европы. Опыт Ирландии пытаются повторить и другие небольшие европейские страны, в частности Латвия.

Трансфер в ручном режиме

Первый этап локализации предполагает перенос зарекомендовавших себя иностранных технологий на российскую почву. И здесь, по мнению экспертов, необходим административный «фильтр» для того, чтобы не допустить наплыва в страну сомнительных технологий из третьих стран — например, из Китая или Индии, где существует огромное количество ноунейм-производителей, готовых продавать свои изделия под любым брендом в любую точку планеты, где есть финансирование. В противном случае качество закупаемой для государственных лечебных учреждений техники и расходных материалов якобы отечественного производства может резко снизиться. Об этой опасности известные российские медики буквально кричат. На тему качества неоднократно и весьма резко высказывались детский хирург Леонид Рошаль и главный врач РДКБ Николай Ваганов. Так, последний выражал крайнюю обеспокоенность качеством отечественных компьютерных томографов, ангиографов, кювезов для выхаживания новорожденных. «Вряд ли за один–два года качество этой продукции можно довести до мирового уровня, — говорится в докладе Николая Ваганова, который он сделал на заседании рабочей группы по здравоохранению при правительстве. — Притом что наши предприятия используют для производства почти 50% элементной базы импортного происхождения — как правило, из стран третьего мира».

Под давлением профессионального сообщества из окончательного варианта перечня ограничений на закупку импортных изделий (более 60 позиций) исчезли все перечисленные выше виды сложного медоборудования. Вместо них было решено ограничить закупки аппаратов УЗИ, ЭКГ, холодильного оборудования, диагностических тест-систем и некоторых расходных материалов. «Перечень медицинских изделий, прилагаемый к постановлению правительства, стал более взвешенным, — комментирует генеральный директор аналитического агентства НТЦ «МЕДИТЭКС» Андрей Виленский. — Из него изъяты изделия, производство которых в нашей стране недостаточно отлажено. Благодаря этому перечень больше соответствует своему первоначальному замыслу — стимулированию производства не в ущерб потребителю».

Собственных современных производств у нас пока так мало, что решать вопрос о господдержке специальная комиссия при Минпромторге могла бы в индивидуальном порядке. Регулятор в первую очередь должен проверять источник технологий, которые использует или собирается использовать производитель. Если источник — известная компания, входящая в десятку (а по некоторым видам оборудования — в пятерку) лидеров рынка, с нормальными клиническими испытаниями и историей, то можно пойти на самые широкие меры господдержки — вплоть до адресного госзаказа. Такой позиции придерживаются практически все участники рынка.

На данный момент в России уже работает несколько крупных совместных проектов: Philips с Росатомом строят позитронно-эмиссионный томограф (ПЭТ-КТ), GE Healthcare и «Медицинские технологии Лтд» создают предприятие по локализации 16-срезового компьютерного томографа, Hartmann открыла завод перевязочных материалов, Fresenius Medical Care — завод растворов для гемодиализа и оборудования для их введения. Об инвестиционных проектах в области медицинских изделий ранее объявляли Siemens, Johnson & Johnson, IBA.

Однако пока это единичные инициативы, имеющие для иностранных компаний скорее стратегическое, чем коммерческое значение. Основная причина в том, что один, пусть даже очень большой, национальный рынок не может гарантировать достаточный спрос для того, чтобы окупить постройку высокотехнологичного предприятия. «Один‑единственный завод в США обеспечивает реагентами по туберкулезу весь мир, — приводит типичный пример построения современного бизнеса в области медизделий Елена Чиркова, генеральный директор BD в России и СНГ (компания производит лабораторное оборудование и расходные материалы). — Если сейчас все производится в одном месте, где более 20 лет непрерывно выстраивалась система контроля качества, не ясно, как можно экономически обосновать создание такого же производства с нуля на новом месте. Не думаю, что есть экономический смысл локализовать такое производство в России». Похожая история и с лабораторными анализаторами, с помощью которых обрабатывают одновременно большое количество проб на туберкулез: в России уже есть 100 таких анализаторов при максимальной емкости рынка в 200 штук. Ради производства ста дополнительных приборов — пусть и очень дорогих — завод строить никто не будет.

Другая причина сдержанного интереса к развитию производства в России — неоправданно долгий и сложный процесс регистрации медизделий, произведенных на местном рынке. Снятие бюрократических барьеров — одно из условий успешного развития производства.

«Сырьевой» или «инновационный»?

Собственное производство в России, конечно, есть. Но его структура по сей день носит отпечаток советского подхода — «идеологии базиса и надстройки». Если в «тяжелом» медицинском приборостроении — например, в производстве рентгеновских аппаратов — качество приемлемое (хотя их тоже теперь собирают в основном из импортных комплектующих), то изделия «легкой» медицинской промышленности вроде иголок, шприцев, инфузионных систем, одноразовой хирургической одежды и перевязочных материалов значительно уступают импортным. Часто отечественные изделия даже трудно назвать аналогами импортных товаров. Как, например, в случае с гинекологическими наборами для взятия биологического материала с целью выявления онкологических заболеваний шейки матки: точность этого метода исследования в значительной степени зависит от формы инструмента, которым берут анализ. Если биологический материал брать отечественной двухмерной лопаткой, то точность — чуть более 50%, а если трехмерным импортным инструментом — около 90%. Очевидно, что не выявленный вовремя рак обойдется государству дороже, чем закупка высокотехнологичного инструмента, а пациенту может стоить жизни.

Конечно, номенклатура изделий медпрома очень разнообразна. Есть массовое медицинское оборудование, а есть нишевый, узкоспециализированный товар. Возможных направлений развития на этом рынке почти столько же, сколько наименований. Но основных концепций две: одну можно условно назвать «сырьевой», другую — «инновационной».

«Российским производителям, на мой взгляд, выгоднее сосредоточить свои усилия на тех сегментах рынка, где у них уже есть какие-то успехи, либо осваивать производство изделий, для которых в России есть сырьевая база», — считает Александра Третьякова, более четырех лет возглавлявшая Ассоциацию международных производителей медицинских изделий (IMEDA). По ее словам, интересными направлениями на будущее можно считать все, что связано с целлюлозой: одноразовое белье, пеленки, одежду, салфетки… Этого сырья у нас много, что дает хорошие перспективы для развития бизнеса, в том числе ориентированного на экспорт. Правда, нет хороших технологий обработки, но это как раз задача для разработчиков из технопарков и кластеров R&D.

К «сырьевому» варианту можно отнести и все те виды производства, где требуется много ручного труда, так как у нас он пока не самый дорогой по сравнению с развитыми странами. Те же катетеры, стенты и капельницы требуют больших трудозатрат на сборку.

Однако с таким подходом согласны не все. «У нас мало возможностей конкурировать в производстве низкотехнологичной, «простой» продукции с такими странами, как Китай, — полагает руководитель направления «Медицинские устройства, ИТ в здравоохранении» Фонда «Сколково» Руслан Алтаев. — Начинать следует с участия в научно-техническом сотрудничестве с ведущими мировыми компаниями и научными центрами: именно так мы сможем использовать наши сильные стороны. Правильнее будет, на мой взгляд, точечно встраиваться в мировую цепочку НИОКР и производства высокотехнологичной продукции, развивать центры разработки и привлекать мировых лидеров к сотрудничеству». Участниками Сколкова по направлению медизделий сейчас являются около 50 компаний. Наибольшее количество разработок — по лабораторной диагностике IVD (в том числе молекулярной диагностике, секвенированию и анализу ДНК), ортопедии и реабилитации, визуализации, приборам и материалам для лечения сердечно-сосудистых патологий. Что касается собственных разработок, Россия — абсолютный лидер во всем, что связано с ПЦР‑методом диагностики (полимеразная цепная реакция), облучением крови при онкологических заболеваниях и еще несколькими направлениями. Их и было бы логично развивать в первую очередь, считают некоторые эксперты. Впрочем, возможно, что оба эти подхода можно совместить и создать наконец в России сбалансированную, современную медицинскую промышленность. Задача вполне достойная.

Мнение научного редактора

Александр Чулок

заместитель директора «Форсайт-центра» Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ

Медицина, особенно в России, — достаточно консервативная область: инновации в этой сфере проходят длительную процедуру «входа» на рынок. Однако именно в медицинском секторе эксперты ожидают переход на «новую» ступень развития благодаря прорывам в сфере науки и прикладном использовании ее результатов, которые во многом будут связаны с конвергенцией технологий. Например, большинство новых методов диагностики будут основаны на применении информационных технологий, в том числе методов анализа мегаданных; «умные лекарства» или хирургические роботы — связаны с практическим использованием нанотехнологий и новых материалов; а дистанционные методы предоставления медицинских услуг предполагают высокий уровень проникновения коммуникационных технологий. Насколько отечественная инфраструктура сможет воспринять эту новую технологическую волну, остается вопросом, от которого во многом будет зависеть контур будущего облика нашей системы здравоохранения.