Ум и знание кармана не ломят

Прослушать новость

Уже не одно десятилетие overqualified — избыточно квалифицированный — специалист имеет куда меньшие, нежели underqualified — недостаточно квалифицированный — кандидат, шансы занять вакансию в большинстве американских фирм. В самом деле, неумелого можно доучить до нужного уровня. От чрезмерных же познаний никак не избавиться. Как сказано в советском анекдоте, «бороду сбрить я могу — а умище-то куда девать?»

Царь Соломон Давыдович в книге «Проповедник» отметил: «во многой мудрости много и печали, и умножающий познание умножает скорбь». Человек, чьи силы и знания очевидно превосходят требования занимаемой должности, испытывает немалые трудности в поиске приложения своих способностей.

Конечно, некоторые пути расходования чрезмерных возможностей общественно канонизированы. Американцы тратят немало денег и времени на собственноручное доведение своих жилищ не то что до уровня «не хуже, чем у Джонсов», а до степени «пусть Джонсы от зависти удавятся». Советские интеллигенты месяцами пропадали в горах и лесах, пели под гитару до хрипоты.

Я лет двадцать играю в команде спортивного «Что? Где? Когда» (пока луч-шей по общему числу побед в турнирах разных рангов, кроме разве что чемпионата мира) с прославленными бардами. Теплофизик и программист Борис Оскарович Бурда, увы, уже ушёл из большого спорта: его собственные игровые и кулинарные телепроекты зачастую мешают ездить на турниры. Роман Григорьевич Морозовский — инженер, электромонтажник, судья республиканской категории по спортивному туризму. Ирина Борисовна Морозовская параллельно с инженерной работой освоила психологию, уже много лет признана одним из крупнейших в былом Союзе специалистов по эриксоновской недирективной терапии (а заодно ведёт тренинги по повышению успешности профессионалов, включая бизнесменов). Татьяна Валентиновна Луговская — юрист, журналист, киносценарист. Да и я сам не вполне безуспешно совмещаю интеллектуальные игры и с былым системным программированием (для разных архитектур), и с нынешними политическими консультациями, да и статьи писать успеваю. Пока у человека хватает сил, точки их приложения всегда можно найти.

К сожалению, многие управленцы и работодатели искренне считают каждую минуту, потраченную подчинённым на себя, украденной лично у них. Даже если сами они эту минуту никоим образом не могут использовать. А менеджеры вдобавок опасаются: вдруг сотрудник окажется столь умелым, что его сочтут достойным служебного повышения — на место этого самого менеджера?

Даже если для эффективной работы желательно чему-то доучить работника — многие опасаются: вдруг он, обретя дополнительные возможности за счёт работодателя, предпочтёт искать их приложение на новом месте? Обидно те-рять свой персонал за свои же деньги.

Америка уже чуть ли не век считается первопроходцем большинства неясностей прогресса. К сожалению, ей зачастую подражают не столько на изысканных ею торных путях, сколько на бесчисленных зигзагах и тупиках, посещённых ею в процессе изысканий.

В частности, сформированное американскими управленцами отношение к избытку знаний, умений и навыков постепенно распространилось по большей части Западной Европы, а теперь охватывает и нас. Со всеми вытекающими из этого организационными последствиями. Вроде болонского процесса, превра-щающего значительную часть выпускников ВУЗов в ремесленников, способных только следовать готовым рецептам, но не знающим ключевых закономерностей, из которых эти — и многие другие — рецепты можно по мере надобности выводить внятными (и чаще всего сравнительно простыми) методами.

А ведь американская система образования уже давно доказала, что по мно-гим ключевым пунктам уступает германской — принятой, в частности, у нас — традиции. Самое очевидное свидетельство её несовершенства — постоянный импорт Соединёнными Государствами Америки специалистов, подготовленных во всех остальных уголках обитаемого мира. Да и в заокеанских ВУЗах приезжие студенты учатся в среднем куда прилежнее и успешнее, нежели уроженцы — и выпускники средней школы — самой сверхдержавы.

Идеальной просветительной методики пока нет и в обозримом будущем не предвидится. Стремление учить всех, эффективно, с удовольствием напоминает классический анекдот: «Делаем быстро, хорошо, дёшево — любые две опции на выбор». Но всё же в современных условиях — когда каждодневные перемены принуждают столь же каждодневно осваивать нечто новое — вполне очевидны преимущества фундаментальной систематической подготовки перед натаскиванием по набору случайно выбранных ремесленных рецептур. Нынешнюю популярность американских образовательных концепций невозможно объяснить ничем, кроме нежелания управленцев — и хозяйственных, и политических — иметь дело с умными управляемыми.

Неужто экономика и впрямь движется лучше, когда в неё впряжены ослы?

Великий советский математик — творец множества новаторских компьютер-ных архитектур, создатель института кибернетики АН Украинской ССР — академик Виктор Михайлович Глушков по ходу разработки теории управления экономикой установил: избежать лавинообразного нарастания последствий любой хозяйственной случайности можно, только если в каждом производственном звене по меньшей мере 1/3 возможностей не используется при нормальном ходе событий, а служит исключительно страховым резервом.

В ту пору Глушков руководил созданием ОГАС — ОбщеГосударственной Автоматизированной Системы управления народным хозяйством СССР. Коммунистическое руководство страны, столкнувшись (ещё в начале 1950 х) с нарастающими сбоями централизованного руководства, надеялось поднять его эффективность, переложив часть трудностей на технику. Поэтому Глушков был наделён немалыми полномочиями. Естественно, на его запрос об уровне производственных резервов Госплан ответил немедленно: при разработке государственных планов используется 49/50 расчётных мощностей, а 1/50 остаётся в распоряжении предприятий. Точнее, в распоряжении министерств — те в один голос сообщили Глушкову: ресурсы, не использованные Госпланом, тут же нагружаются дополнительными заданиями, дабы компенсировать неизбежные нестыковки плана, спущенного сверху.

Громадное расхождение теоретического расчёта с практикой изрядно удиви-ло академика: нашу экономику хотя и лихорадило — но всё же несравненно меньше, чем следовало бы при столь полном отсутствии страховки. Он использовал свои полномочия для организации негласного обследования предприятий. Оказалось: ни один грамотный управленец не скрывает от вышестоящего начальства менее 1/2 возможностей руководимого им участка. То есть сверх необходимого резервировалась — и не использовалась вообще без всякого толку — по меньшей мере 1/6 мощностей советского народного хозяйства.

Заметьте: Глушков — как и надлежит математику — решал задачу в общем виде. Он не уточнял, какие производственные звенья должны располагать резервом производительности. Следовательно, его открытие можно без особого сомнения распространить до наинизшего звена — отдельного челове-ка.

Страховая роль запаса знаний и опыта прекрасно проявилась в нашу эпоху бурного реформирования. Советские граждане — казалось бы, отученные от большинства проявлений инициативы — успешно освоили многие направления деятельности, ранее не востребованные или даже прямо запрещённые. А уж приспособление к изменившимся условиям на привычных рабочих местах и подавно прошло для большинства без явно выраженных усилий.

Великий австрийский экономист Йозеф Шумпетер показал: на стабильном рынке при свободной конкуренции норма прибыли стремится к нулю — заметную выгоду можно получить только в инновационном процессе. Понятно, любые перемены в работе требуют дополнительной — не востребованной доселе — квалификации персонала. Не экономьте на профессионализме — ни своём собственном, ни своих подчинённых — и неизбежные дополнительные расходы обернутся выгодами, заведомо недостижимыми для работающих по принципу, высмеянному ещё в пьесе Александра Гельмана «Протокол одного заседания» (более известной по экранизации «Премия»): «Я перед главком отчитываюсь за каждый квартал в отдельности, а не за всю жизнь в целом».