Чем сердце успокоится

Прослушать новость

Когда я пишу эту заметку, основные экономические показатели едва ли не всех ключевых стран и регионов уже довольно долго и упорно поднимаются. И столь же долго и упорно политики провозглашают наметившуюся тенденцию окончательной и бесповоротной, а экономисты в этом счастье сомневаются.

 

Основания для сомнений — прежде всего исторические. Во всех предыдущих экономических потрясениях также хватало и подъёмов рынка, и радостных прогнозов. Уже через полгода после Чёрного четверга 1929.10.24 биржевые индексы двинулись на подъём. Народ в надежде на новый раунд лёгкого приработка вложил в акции всё, что удалось уберечь в ходе предшествующего падения — и после нового обвала остался вовсе без резервов.

 

Но формальные совпадения могут быть и случайны. Глубинная же причина сомнений — в том, что кризисы на пустом месте не случаются. Кризис проистекает из несбалансированности отдельных звеньев экономики, рассогласования динамики их развития. Причём степень нестыковки столь велика, что её не могут устранить обычные механизмы саморазвития рынка — иначе случился бы вовсе не кризис, а обычный межотраслевой перелив ресурсов.

 

Между тем вся нынешняя массированная поддержка экономики ориентируется прежде всего на сохранение существующей структуры — от безнадёжно устаревшего тольяттинского автозавода (чья неофициальная аббревиатура ТАЗ с каждым днём всё адекватнее отражает качество продукции) до щедрого прокормления бессчётных заокеанских бездельников, всё ещё полагающих себя творческими личностями и/или эффективными менеджерами.

 

Судя по нынешним темпам расходования резервов на поддержание неизменности экономических перекосов, страусиная политика продлится по меньшей мере до середины 2010‑го. Более того, неизбежное исчерпание резервов отдельных стран вряд ли поспособствует отрезвлению их руководителей: механизмы межгосударственной взаимоподдержки — вроде Международного Валютного Фонда — обеспечат заваливание голов руководителей всё новыми слоями денежного песка до тех пор, пока не кончатся реальные — а не финансовые! — ресурсы большей части мировой экономики. Всё это время мировая экономика будет в целом падать (что не исключает подъёма отдельных отраслей, создающего, увы, иллюзию общего улучшения): ресурсов, расходуемых на поддержание неэффективных направлений, остро не хватит эффективным.

 

Надеюсь, тупиковость выбранного направления станет понятна ещё до полного израсходования резервов. Но в любом случае поиск новой структуры мировой экономики, свободной от перекосов, породивших кризис, отнимет немало времени. По меньшей мере год — с середины 2010‑го до середины 2011‑го — займут эксперименты, порождающие колебания рынка вблизи минимального уровня, достаточного в лучшем случае для выживания.

 

Устойчивый подъём начнётся в группе БРИК — Бразилии, России, Индии, Китае. Дело в том, что этим четырём странам нужны минимальные — по сравнению с прочими — реорганизации. Во всех четырёх значительна индустрия (в Индии — ещё и сфера дистанционных услуг), ориентированная на экспорт, и в то же время более половины населения вовсе не вовлечено в современную систему разделения труда, а существует натуральным хозяйством или (в России) заведомо бессмысленной работой, всего лишь маскирующей дотации. Причём доля промышленного экспорта в экономике каждой страны БРИК практически равна доле населения, выключенного из экономики — то есть эта часть населения способна поглотить весь объём нынешнего экспорта (при надлежащей переориентации его спектра). Финансовые же потоки этих стран протекают в конечном счёте через Соединённые Государства Америки (СГА), нетто дотируют тамошних потребителей, позволяют им закупать китайскую продукцию и индийские услуги, расплачиваясь фактически обещаниями. Как только руководители этих стран найдут способы переориентировать деньги на перетягивание собственных потребителей в систему разделения труда, появится внутренний рынок, вполне заменяющий экспорт, и экономика пойдёт в рост.

 

Увы, внутрироссийский рынок заведомо не окупает новые разработки: для этого — при нашем соотношении зарплаты разработчиков и производителей — нужно хотя бы 200 миллионов жителей. Чтобы наша промышленность ожила на внутренних ресурсах, нужно Единое Экономическое Пространство — включая хотя бы Белоруссию, Казахстан, Россию, Украину. Но сама польская идея отделения Украины от остальной России — изначально антироссийская. Значит, выходу из кризиса должно предшествовать воссоединение. В кризисных условиях это технически несложно — нужна лишь российская политическая воля.

 

Следующими — примерно через полгода, к концу 2011‑го — пойдут в рост Европейский Союз и Юго-Восточная Азия. Знаменитые когда-то «азиатские тигры» уже не располагают такими, как Китай, внутренними ресурсами населения, допускающего вовлечение в современную экономику. Зато у них с ЕС немало взаимодополняющих направлений развития. Сейчас они замкнуты не друг на друга, а через всё те же СГА. Перестыковка товарных — и сопутствующих им финансовых — потоков между государствами несколько сложнее, нежели внутри одной страны. Поэтому и рост начнётся чуть позже, чем в БРИК.

 

Интереснее всего предстоящее развитие СГА. Одна из фундаментальных причин нынешнего кризиса — вывод оттуда значительной части материального производства и услуг в регионы дешёвой рабочей силы. Предполагалось, что высвободившиеся граждане СГА займутся творчеством или в худшем случае уйдут в сферу услуг. Но далеко не каждому под силу сотворить нечто востребованное на рынке и соответственно заработать. Да и объём услуг физически ограничен — причём немалую их часть (вроде секретарства и колл-центров) дистанционно оказывают всё те же индийцы. Поэтому значительная часть жителей СГА фактически существует на дотацию, извлекаемую из несуразно завышенной цены немногих реально потребляемых интеллектуальных продуктов. Когда инфляционные кредиты под залог пирамиды деривативов породили острую нехватку денег, дотировать СГА стало нечем.

 

Теперь придётся возрождать рабочие места, выведенные за последнюю пару десятилетий. Да ещё создавать новые — для тех, кто отродясь не работал, а всю жизнь просидел на всяческих пособиях (в некоторых негритянских кварталах уже несколько поколений не представляют себе иных источников дохода, кроме казённой благотворительности да мелкой уличной преступности).

 

Уинстон Леонард Рэндолфович Спенсёр Чёрчилл отметил: американцы всегда находят правильный выход из положения после того, как испробуют все прочие (ему ли не знать: он сам по матери американец). Воссоздание рабочих мест начнётся, когда основные финансовые потоки окончательно замкнутся в Старом Свете (и нескольких латиноамериканских странах — Бразилии, Аргентине и, возможно, Чили). Работа колоссального объёма — но судя по нашему опыту индустриализации, вполне разрешимая за считанные годы.

 

Скорее всего, уже в 2012‑м СГА начнут подъём вновь создаваемого внутреннего рынка производства средств производства. И уже в 2014–5‑м годах сложится структура, несколько напоминающая обстановку вековой давности. Тогда весь мировой рынок делился на почти не связанные Старый и Новый Свет. С американского рынка европейцев почти вытеснило последовательное проведение провозглашённой президентом Джэймсом Спенсовичем Монро в 1823‑м доктрины «Америка для американцев». Сами же СГА, хотя и были уже несомненно великой промышленной державой, и располагали едва ли не всеми сырьевыми запасами континента, но ещё не могли конкурировать с экономиками постарше (даже для вытеснения России с мирового нефтяного рынка.

 

Рынки обоих полушарий в полной мере объединила лишь Первая Мировая война. Надеюсь, сейчас реинтеграция мирового рынка потребует менее радикальных инструментов. Но каковы они будут — ещё не берусь предсказать. Пока нам достаточно переориентироваться на внутренний рынок и развивать его. В том числе и средствами, зарезервированными именно для кризиса: их нужно не тупо проедать, а использовать для прокладки новых путей нашей — и мировой! — экономики взамен тех, что заводят лишь глубже в тупик.

27.09.2009