15 лет "Бизнес-журналу": Власти нужны менеджеры

Прослушать новость

Андрей Подшибякин

январь 2003 (№1)

Президент объединения предпринимательских организаций «ОПОРА России», кандидат экономических наук Сергей Борисов рассказывает об основных проблемах отечественного малого бизнеса, о путях налаживания диалога с властью и о том, что нефтяная компания тоже может быть малым предприятием.

Бизнес-журнал: Сергей Ринатович, обозначьте, пожалуйста, позицию «ОПОРЫ» и вашу лично — в каком состоянии сейчас пребывает малый бизнес в России?

Сергей Борисов: Я абсолютно убежден в том, что малый бизнес в России еще не стал философией нашего общества, нет понимания того, что именно он должен двигать вперед экономику страны. Вместо этого делается ставка на укрупнение — самый простой, даже примитивный путь, который мы в нашей истории уже проходили. Человек, работающий на крупном предприятии, конечно, тоже может найти себя, но все равно ему придется бороться с неповоротливой бюрократической машиной.

Разумеется, определенная часть предприятий обязана быть крупной, но при этом нельзя не учитывать, что вокруг этих гигантов должно быть очень много самобытных малых бизнесов, которые в результате конкуренции дадут и технологический, и научный, и организационный эффект. Достичь успеха можно только в этом случае — если мы вступили на путь рынка, то делать суррогат конкуренции между крупными компаниями просто неправильно.

Здесь основной посыл в том, что страна сегодня, к сожалению, идет в неверном направлении.

- Вы говорите, что малый бизнес должен стать философией общества. При этом Россия исторически в последние сто лет — индустриальная страна. Нет ли здесь противоречия? Не придется ли на пути насаждения философии малого бизнеса ломать мировоззрение целых поколений, которые выросли в других условиях?

— Проще воспользоваться мировыми прецедентами и посмотреть, как с этим справились в странах, чьи рыночные модели мы пытаемся применить в России. Вот Германия — тоже исторически индустриальная страна. Там сейчас порядка 70% ВВП дает малый бизнес.

Понимаете, в этом вопросе заключается и ответ. Если мы хотим, чтобы интеллектуальные способности наших сограждан были востребованы, мы должны сделать так, чтобы эти люди не только обслуживали сырьевые отрасли, но и развивали свой бизнес. Сейчас идет обмен: российская нефть — на высокие технологии, и это неправильно, потому что технологии мы вполне можем создавать самостоятельно. Всё для этого есть, просто нужны условия: необходимо помогать инновационным предприятиям, смело идти на пилотные проекты венчурного финансирования — никакого риска в этом нет.

Весной этого года мне удалось выступить на заседании Правительства, когда принималась программа поддержки малого предпринимательства. Там, помимо прочего, поднимался вопрос: какими темпами может развиваться малый бизнес. Меня поразило, что значилась такая цифра — по проценту-полтора в год мы можем увеличивать долю малого предпринимательства в ВВП. Если перед собой ставить такие цели, разумеется, мы ничего не добьемся! По нашему мнению, доля малого предпринимательства в ВВП должна составлять минимум 40% — это что же, мы 30–40 лет будем идти к таким показателям?! Китайцы к 2030 году вообще хотят перегнать Америку по уровню жизни, несмотря на свое полуторамиллиардное население, а мы ставим перед собой такие примитивные задачи.

Легче всего, конечно, распределять. Мы, великая страна, являемся заложниками ее величества мировой конъюнктуры. Мы смотрим Уго Чавеса — что там у него творится, потому что он главный катализатор, этакая Мать Тереза в ОПЕК. А все эксперты говорят, что цены на нефть вот-вот пойдут вниз.

— И получается, что экономика России зависит от факторов, на которые мы не только не можем влиять, но и просчитать их толком нельзя.

— Конечно. Это унизительный путь развития. Мы ведь говорим фактически о безопасности страны. Мы не можем толком сформировать бюджет, потому что верхняя планка нарисована и всему миру объявлена: 18 долларов за баррель. Будет ниже — начнутся проблемы с выплатой внешнего долга и так далее.

Так вот, тот самый случай — нужно дать людям возможность самим зарабатывать, развиваться и вставать на ноги. А происходит прямо противоположное: народ из бизнеса побежал. Об этом свидетельствует рост числа людей, занятых в госсекторе. О чем это говорит? О неверии в рынок, в свой успех. Да, в бизнесе остались те, кто прошел огонь, воду и медные трубы, кто знает, как приспосабливаться, уходить в сторону от ударов судьбы, но это не решает проблемы. Нет притока свежей крови. Я беседовал с молодыми ребятами, они говорят: как бы мне уйти в большую стабильную компанию, в западную — там все правильно, людей в социальном плане защищают и так далее. Иными словами, возможностей самостоятельно встать на ноги у малого предпринимателя в России становится все меньше.

— Существует мнение: чтобы страна это поняла, нужно, чтоб цены на нефть как следует обвалились.

— Да, я тоже так считаю. Это шоковая терапия. Мозги начинают лучше работать на голодный желудок. Вот когда сыт, кровь к голове приливает и все в таком розовом свете начинает видеться. Именно поэтому в стране за последний год не было принято вменяемых законов, ориентированных на малый бизнес.

Что особенно удивительно и неприятно, в России все-таки звучит правильная тема малого предпринимательства. Вот ровно год назад было заседание Госсовета — мы проанализировали его итоги. Очень правильные слова звучали, решения выносились — часть из них по инициативе «ОПОРЫ». Эффект — нулевой. Взяли другой документ, который чуть позже вышел, — в апреле было послание Президента Федеральному собранию, где предлагалось прислушиваться к предпринимательскому сообществу, учитывать его мнение в ряде законодательных вопросов... Эффект — нулевой. Что это означает? Что у нас крайне низкая эффективность исполнительной власти. И острая необходимость кадровой реформы госслужбы, потому что госслужба инертна, не мотивирована. Плюс коррумпирована.

Отсюда все проблемы. Малые предприятия, по сути, наполняют сегодня два бюджета: белый и черный, коррупционный. Нам говорят: выйдите из тени. А как мы выйдем, если второй бюджет тоже наполнять приходится?! Крупные предприятия, между прочим, уже научились обороняться от примитивных «наездов», там лоббизм заменяет примитивную коррупцию. А малый бизнес разобщен, не консолидирован — у нас только 5% малых предприятий входят в разного рода объединения, это очень низкая цифра.

— А зачем вообще нужно объединяться?

— Известно, что «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя». Это колоссальная школа общения с властью, более того — часть властных функций такие предпринимательские объединения берут на себя. Это и регламентирование корпоративной культуры, этики...

Вообще, по-моему, нужно сначала разобраться с тем, что мешает предпринимательству, а потом уже подписывать разного рода этические хартии. Сначала нужно вскрыть корни: почему люди нарушают правила игры на рынке? Мне кажется, не потому, что половина из них — негодяи. Просто жизнь их загоняет. Законы сегодня таковы, что людям приходится ловчить и приспосабливаться. Вот повсеместный уход от налогов — это перекос рыночного пространства: если кто-то платит меньше, значит, другому приходится платить больше, уже преференции какие-то пошли.

— Я правильно понял, что все-таки есть положительные примеры взаимодействия бизнеса с властью?

— Есть, причем в основном в Москве. И здесь я очень благодарен мэру, который идет бизнесу навстречу. Ведь что интересно — власть у нас часто ругают за то, что она оторвана от реальности, нет регулярной обратной связи. Так вот Лужков сам приходит к предпринимателям. Мы часто общаемся с ним по топливному рынку, а сейчас еще и по линии «ОПОРЫ» – ему очень интересно. Результат таков: четверть российских малых предприятий находится в Москве. Мне могут возразить оппоненты: оттого, что «в Москве все финансовые ресурсы». Абсолютная ерунда! Это потому, что условия создаются и есть понимание, что малый бизнес способен многое сделать. Конечно, здесь много перекосов — в Москве есть проблема аренды, запутаны имущественные отношения, — но здесь уже складывается система поддержки малого предпринимательства.

— На «Днях малого бизнеса на ВВЦ» звучало мнение, что в Москве правила игры уже более или менее сложились, тогда как в регионах они никак не могут утрястись.

— Опять же культура исполнительной власти, которая видит в предпринимателях дойную корову. Это тупик. Я с удовольствием привожу в пример опыт Китая. Я спрашивал, как им удается взаимодействие власти и малого бизнеса. Говорят, абсолютно никаких проблем, потому что они смотивированы на то, чтобы мы развивались. От этого власти будет только лучше — есть такое понимание в обществе. Поэтому при Всекитайском совете народных представителей существует консультационный предпринимательский совет, и ни одно решение без его одобрения законом не станет.

У нас ничего подобного нет — а зачем? Нефть качается, деньги идут, все нормально. Никому не интересно. А заглянуть чуть-чуть дальше вперед — не хватает чиновничьей дальновидности.

— Где сейчас, на ваш взгляд, правильнее начинать новый бизнес — в Москве или в регионах? Понятно, что в Москве порог входа выше, зато здесь, как вы только что сказали, правила игры уже сложились.

— В Москве, конечно, конкуренция больше и потому начинать сложнее. Но есть еще один момент — категория так называемого коммерческого пролетариата или самозанятого населения, как мы его еще называем. Эти люди занялись бизнесом потому, что им нужно было как-то выживать, — им перестали платить зарплату на предприятии, например. Так вот, права этих людей сегодня не защищены, их деятельность законодательно не урегулирована, государство считает, что их нет, — а ведь это огромный пласт бизнеса!

— Говоря о законодательстве — что вы думаете о недавнем предложении Минэкономразвития вообще отменить закон о господдержке малого предпринимательства?

— Мы сейчас много на эту тему спорим. Дело в том, что государственную поддержку предпринимательства, которая существовала до сего дня, мы эффективной назвать не можем. Выделявшиеся деньги распределялись не самым разумным образом. Мы бы хотели, чтобы какая-то, пусть небольшая часть этих средств попадала каждому предпринимателю, все имели бы равный доступ. Но вы же понимаете, что такие средства через фонды поддержки предпринимательства даются далеко не всем, и это еще один перекос рынка. Неверные правила игры.

— Проходила информация о том, что Минфин, МАП и Минэкономразвития намерены создать новый закон о малом бизнесе. Какие еще пункты, помимо уже упомянутых, вы хотели бы в нем видеть?

— Конечно, нужно четко отражать государственную политику — куда идут выделяемые на поддержку малого предпринимательства средства, каковы основные статьи расходов. Сейчас идут споры о том, обязано ли государство помочь со стартом малому предпринимателю. Разумеется, и это тоже должно быть отражено в законе. Реализовать можно по-разному: субсидировать ставку кредита или взять на себя государственные гарантии.

Потом, нужно четко определить критерии малого и среднего предпринимательства — провести, возможно, какую-то унификацию с Европой. Есть ведь ООНовские стандарты, например: микропредприятие — со штатом до 25 человек, малое предприятие — до 100—150, среднее — 500 человек. Лучший критерий, на мой взгляд, именно по числу работающих, а не по обороту, например.

— Сейчас в России принято считать малыми предприятиями всё, что не является нефтяными компаниями.

— А нефтяные предприятия тоже могут быть малыми. Нужно только учитывать отраслевой критерий: вот есть предприятия, которые имеют по одной- две скважины. По обороту они большие, а по числу работающих — как раз малый бизнес. Кстати, такие малые (в нефтяном бизнесе их называют неинтегрированными) предприятия добывают в США до 40% нефти. И их ценят и поддерживают, потому что они более гибкие и берутся за низкодебетные скважины. Аналогичные наши компании приносят в полтора-два раза больше налогов на добытую тонну нефти, чем вертикально-интегрированные компании!

Или вот топливная розница — малые компании просто выдавливаются из этого сектора путем введения акцизов с нефтеперерабатывающих заводов на АЗС.

— Да вот же в последнем докладе МВФ впрямую называет главным врагом российской экономики олигархический бизнес.

— Олигархический бизнес — это вседозволенность. Мы рождаем циклопа, который ходит и топчет ногами живые ростки, даже не видя их. Это происходит не потому, что циклопы плохи по определению, — просто условия дозволяют им становиться такими. МАП тем временем, работая с малыми предпринимателями, как будто в бинокль смотрит — каждую мелочь заставляет согласовывать. А когда совершаются крупные сделки, то бинокль подносится к глазам противоположной стороной, и все видится маленьким-премаленьким.

— Как вы считаете, есть ли сейчас на рынке свободные ниши? Мне часто приходилось слышать, как люди жалуются — бизнес строить негде, все занято...

— Да огромное количество свободных ниш. Смотрите — жилищно-коммунальное хозяйство. Сейчас идет реформа — все разговоры опять о том, как перераспределить деньги, повысить тарифы и т.п. Смысл в другом: мы можем сделать достойную систему ЖКХ, если она будет конкурентной. Вместо алкоголика дяди Васи, которому надо дать на бутылку и еще упрашивать что-то починить, должен прийти подтянутый парнишка в комбинезоне, представляющий определенную фирму и осознающий, что если он сработает плохо, то его компания проиграет следующий конкурс на оказание таких услуг. Вот в этом случае эффективность будет высокой. Так никто же не пускает!

— А мировая практика какова? В мире ЖКХ находится в частных руках?

— Конечно! Вообще во всем мире государство — справедливый рефери в конкурсах и тендерах. Да вот вам опять Москва в пример: здесь конкурентная среда в обслуживании ЖКХ — 75%!

Но корень проблемы всегда один — мотивация. Давайте сделаем так: очень много ответственных чиновников сейчас малому бизнесу помогают. Поставим их в зависимость от развития в регионе малого бизнеса! Выросло малое предпринимательство на 5%, начало больше платить налогов — получите долю от этих налогов в качестве премии. Сто, двести окладов можно получать — только делайте! Нужно просто включить госслужащих в рыночный сектор. Власти нужны менеджеры, вот в чем дело.